АЛРОСА в 2019 году увеличила добычу алмазов
Олег Скуфинский: Кардинальных перемен в работе Росреестра не будет
Как студенты прошли «Коридор безопасности»
В Якутске расскажут о борьбе евреев с нацизмом
В Якутске приглашают на встречу с легендой UFC

ПУТЕШЕСТВИЕ СТРАННИКА, или ПИСЕМ НЕ ЖДИТЕ

Прекрасно-грустная осенняя листва. Ничем не примечательный ноябрьский день. Случайно, совершенно случайно была нажата кнопка телеканала «Россия-Культура», и в кадре – узнаваемый якутский ландшафт, звуки хомуса, палуба парома, скользящего по Лене-реке. Кадры телепрограммы «Письма из провинции» скачут от минуты к минуте. И так, на первый взгляд, деловито, что их поведение кажется утешительным. Но поставлена точка, и ты понимаешь – выбора нет. Тебе не остаётся ничего другого, кроме как произнести принятое на этажах студии «Культура»-Санкт-Петербург: «На вашу беду, в Якутии я тоже была»!

Как молния, воспоминание: в час рассвета ты умываешься каплями росы, взявшей в объятия сочную августовскую таёжную траву. Командирский «УАЗ», приписанный к съёмочной бригаде, везёт нас по маршруту «Якутск-Алдан». Объектив телекамеры направлен туда, где вот-вот воцарится солнечный диск. И – как удар бича – возглас режиссёра Александра Добрияника: «Я его видел, видел»! Его – это якутского Чучуну, мифическое существо, получеловека, полузверя… Тот, будто, постоял мгновение поодаль. Двухметровый исполин скрылся в лесу так же тихо, как появился. По сюжету телепрограммы (тогда это был цикл «Российский курьер») мы и ездили по Якутии в поисках Чучуны… Момент упущен.

А что, собственно, такое – мгновение? Как представить себе его – Время, лишённое протяжённости? Сколько мгновений проживал тот, кто работал на алданском урановом руднике, дымчато-ржавый цвет которого ты столь явно запомнила? Чего стоит мгновение, когда геолог Лариса Попугаева совершила своё открытие? Чтобы ответить самой себе, ты вычленяешь из потока памяти огромный котлован действующего на ту пору алмазного карьера в городе Мирном. Линии с потоками машин, когда смотришь на них сверху, пересекаясь, режут друг друга. Миллионы и миллионы карат алмазов добыты. Ларисе Попугаевой это стоило нравственных страданий стать отверженной коллегами, а потом и жизни.

Или. Зрительно. Длинный коридор одной из больниц в Якутске. Показался слабый свет. Затем солнце залило пространство целиком. И – как из небытия – тебе навстречу движется фигурка женщины Анны Васильевны Непомнящей, вдовы солдата Первой мировой войны. Подумать только! Свет колеблется. Фигурка исчезает. А ты? Тебе хочется уйти куда-нибудь, может быть, за угол коридора, чтобы сказать самой себе то, что хочешь и должна сказать. Да, Якутия – это мир людей, живущих на границе космоса вселенского и космоса человека, пространство, где сосредоточены владения якутского героического эпоса Олонхо и Кафки. Кафки в том числе…

Ты возвращаешь свой взгляд к экрану телевизора. Некий странник (он же автор сценария Андрей Совлачков) входит в кадр и транслирует текст: «Якутия – это магический мир, в котором взаимосвязано всё. Люди, звери, птицы, таёжные леса и болота, духи нижнего и верхнего миров. Всё это образует единый организм, живущий по своим, установленным издревле законам. Тот, кто нарушает эти законы, обязательно будет наказан. Тот, кто следует им, рано или поздно обретает счастье и покой».

Что изменится, если адрес – Якутия – поменять на Тыву или, скажем, Бурятию? Ничего! Твой протест против очевидного шаблона граничит с бунтом. И ты уже готова, как перчатку, бросить вопрос: «Автор сценария понимает, что он сказал? Труд Николая Бердяева «Смысл творчества» остался в числе непрочитанных им книг»? Тот, кто читал, уяснил - существует человек и существует космос. Ставить человека в один ряд с вещами внешними – утопия. Человек не вмещается в природном мире. Человек и космос меряются своими силами на равных.

Вновь – воспоминание. Поездка сквозь ночь на открытых санях где-то под Нарьян-Маром. Долгая поездка в чёрной тьме. Источник света – лишь мириады звёзд и, о чудо – сполохи северного сияния. Тебе брошен вызов. Ты что-то должна сказать в ответ. Ты говоришь. Что именно, сейчас не помнишь. Но ты твёрдо знаешь, чем был бы наполнен твой внутренний монолог, если бы повторился тот миг. Все твои собственные движения и даже звериный голод, не дававший в бесконечных командировках зачастую уснуть, были прочно пропитаны сверхзадачей: показать своему зрителю именно человека, а через него - сокровенную Россию наших дней живую, здоровую, талантливую, созидающую. И твоё понимание, что информация, которую несут документально-публицистические жанры, должна существовать на основе художественного анализа, осталось нанизано в твоём собственном сознании, будто на стилеты трав.

Сценарист А.Совлачков предлагает телезрителю в качестве героя СЕБЯ. Сразу вокруг его поначалу тайного желания пышно разрастается мораль. Одно дело, когда ты исследуешь историю своего рода. Но что делать сценаристу в кадре здесь? И вот он примеряет на себя костюм странника (невзрачный, неопрятный, надо признать, получился образ). Пара его глаз будто бы впивается в то, что видит. Но ты, зритель, понимаешь: персонаж даже не пытается проникнуть в чужое, но при этом старается скрыть своё. Всё его хождение в кадре с привязыванием ленточек к ритуальному дереву, с прикосновением к Древу мира, поглаживанием лошади - не более чем фикция. Это хорошо, что ночь всё ниже и ниже опускается на землю, изливая на Лену солнечный закат. Кое-что можно укрыть от чужого взгляда. В этот момент странник уже во второй раз мог бы услышать твой тяжёлый вздох. Тексты телепрограммы, пропитанные канцеляризмами: «шаманы в совершенстве владеют», «каждый раз», «порой» - выглядят как пустые поры, которые автору нечем заполнить, кроме как словами, изъятыми из туристского справочника.

Уже первый его герой задаёт лейтмотив и название повествования – «Нить жизни». Это Валерий Андросов, сотрудник МЧС. Да, он хорошо ориентируется в лесу. Он не оставит без помощи заблудившегося там старика. Однако, портрет героя, вписанный в интерьер его собственной гостиной, опять-таки будит ноты зрительского протеста. Герой даже на бессознательном уровне постиг основы профессии. Ими живёт, не ведая того и не воспринимая иного. Так и хочется, чтобы герой вышел за пределы своего дома, чтобы не стоял навытяжку на фоне тщательно выглаженного флага МЧС.

Профессия, однажды завладев им, продолжает на него воздействовать. И каждый прожитый тревожный момент – а в этой профессии властвует тревога – должен считываться телезрителем как тревога. Тебе хорошо известно, как умеет это делать оператор Александр Волков, если ему верно поставить задачу.

Пропитанная солью вод Татарского пролива, обвитая водорослями и кем-то брошенная на берегу старая пишущая машинка, или замшелый корпус лодки, сшитой на Мезени полстолетия назад, неминуемо погружают в смысл повествования. Предметы сами становятся действующими лицами, одновременно рассказчиками и судьями. Наверное, бурный поток речной воды на пути потерявшегося старика может сработать как метафора. Но документальное кино – это абсурдный жанр.

Режиссёр Дмитрий Желковский не идёт дальше заезженных панорам. Даже круги на воде расходятся у него в драматичные моменты от центра, а не вспять. И способен ли телезритель проникнуться сочувствием к старику или восхищением действиями спасателя Валерия Андросова, когда слышит с экрана слова: «А, старик! Ты ещё здесь, гад? Как далеко ты зашёл»!

Такое впечатление, что в момент сдачи телепрограммы художественному совету во главе с Бэлой Курковой всем одновременно заложило уши! Создатели телепрограммы так и монтируют, а канал «Россия-Культура» выдаёт это в эфир! Мгновенно образ героя перечёркивается, тогда как мы, зрители, были на пути попытки постижения истории преображения человеческой души.

Музыкантам Клавдии и Герману Хатылаевым повезло больше. Подробнее наши знания об истории рода. Тщательнее показано, какое воздействие оказывает их музыка своими метафорами, циркулирующими по жилам бессознательного. Какие мысли рождают музыкальные образы, что они накапливают, в каких кладовых и под какими шифрами?

Пожалуй, именно в этом сюжете присутствует единственно трогательный во всей программе «домашний» эпизод с чемоданом, который находился с отцом Германа Хатылаева, когда тот служил в армии. Музыкант достаёт из сосуда-чорона ключ, открывает чемодан. Зритель видит лежащий на дне хомус.

Авторам хочется, чтобы звук этого инструмента увлёк туда, где человек сознаёт себя принадлежащим к двум мирам, где природа его двоится. Где он сознаёт своё величие и слабость, свою свободу и свою зависимость. Вполне вероятно, это бы им удалось, не примкни к героям программы в кадре всё тот же нелепый странник.

Авторы делают акцент на белом цвете, который достаёт из кладовых своей памяти Клавдия Хатылаева, когда рассказывает о бабушке-шаманке. Белые одежды музыкантов и одежда бабушки находятся в состоянии притяжения. Ты невольно включаешься в игру. Когда-то давно ты придумала её, это «цветовое упражнение». К слову «белый» пытаешься подобрать обозначения того, что есть «белое»: белый сегмент зимней якутской земли, когда видишь её из иллюминатора самолёта, дым из печных труб, глазное яблоко, императорский фарфор, кость мамонта, белое движение в царской России, белые облака, лепестки ромашки, бумажный лист, белоснежная простыня молодожёнов в их брачную ночь. Белыми видятся и абстракции: Вера, Тоска, Сумерки души, Нелюбовь, Ложь, Ожидание, Совесть, Предательство… Но в слове человек бывает не правдив. А в пластике всегда правдив. Странник, находясь рядом, естественную пластику музыкантов Хатылаевых сводит на «нет».

Режиссёр Д.Желковский ищет для странника весомое место. Помимо роли собственно странника он наделяет его функциями мистицизма. Что являет собой персонаж, противостоящий музейной восковой фигуре шамана? Символ самого шамана – птицу-ворона? Или альтер эго журналиста-странника? И то, и другое для документального кино - приём сомнительный. Для проникновения в мистическую философию эта фигура здесь не более чем комична. Для альтер эго - слишком ничтожна. Один только вопрос, адресованный экскурсоводу Виктору Васильеву - «Как проходит обряд посвящения в шаманы?» - выдаёт дилетантский подход к теме космичности душевных стихий человека. Визуальный же рисунок кадров производит впечатление отталкивающее.

Из твоих воспоминаний… Конец 90-х годов. Таймыр. Зима. На улице минус 50! В том, что в человеке скрыты тайные, оккультные космические силы, неведомые официальной науке и будничному сознанию, ты уже не сомневаешься. Правда мистики, покоящаяся долгое время на илистой почве подсознательного, стала твоей правдой. Как близка была встреча не с шаманом (он называл себя потомком шамана) Леонидом Костёркиным! Всего-то восемь часов пути на «Буранах» из Норильска по озеру Лама…

Сейчас ты пытаешься сделать зримыми далёкие контуры – те сферы и пределы, где твоё предложение съёмочной группе становится искушением и испытанием, а слово «нет», будь это предложение отклонено – подлинной драмой, рождаемой мыслью о неспособности человека преодолеть себя. «Тамара, девять часов на поезде из Петербурга в Москву!!!», - слышишь ты голос оператора Владимира Семёнова. И ты не можешь приказать. Никто не наделил тебя такой властью. «Едем»! - спустя секунду говорит он.

Слово было явью, и через восемь часов пути перед тобой будто бы стали вырисовываться операционные залы, отделённые друг от друга ширмами, за которыми что-то делали с живыми людьми. В них возник звук шаманского бубна, круговорот мелькающих лент и блеска металла. То было наступление на твоё подсознание сначала нечленораздельных звуков, в которых какое-то время спустя ты распознала чёткое: «Там горе какое-то!!!» Глаза шамана смотрели прямо в твои глаза! И вновь ты осознавала, что должна что-то произнести в ответ. Нечеловеческое начинается равно ниже или выше человеческого. То, что переходит этот предел, требует от тебя мужества. Но силы покинули тебя…

Наутро собирались в обратный путь. Ты «упакована» в коробе рядом с техникой. На тебе лежит множество звериных шкур. Мгновение – и тебе становится нечем дышать. Сердце вот-вот остановится! 25 духов, которые пришли на камлание, не намереваются уходить. Они крепко держат тебя. Ты пытаешься вырваться. А в небе звучит всё та же невидимая музыка – камлание шамана.

На обратном пути была единственная остановка. Леонид Костёркин, последний шаман народа Ня (нганасан), вышел из своего жилища, совершенно неузнаваемый – в шапке-ушанке и бушлате советского пошива. Он направился прямо к тебе. Пожал руку. Этот единственный посвящённый в тайну твоей Судьбы человек будто бы говорил: «Не надо спрашивать»! Ты не спросила. По возвращении домой тебя действительно ждало известие, которое нещадно перевернуло твою Жизнь. Представить, чтобы ты задала в той ситуации кому-либо вопрос: «А как проходит обряд посвящения?», было бы истинным словоблудием.

Документальная публицистика, как и всякое подлинное искусство, строится как дом. Твоё понимание, что фундамент в программе Совлачкова-Желковского зыбок, становится очевидным. Далее ты вынуждена исследовать «несущие стены» - характеры героев.

Вполне вероятно, целительница Юлия Николаева и коневод Владимир Ларионов, копни автор глубже, могли бы явиться телезрителю как незаурядные люди. Однако то, что с экрана доносится, есть ничто иное, как давно и хорошо знакомое, с чем не раз в этом цикле авторы работали. В бесстрастное повествование персонажей тебе хочется ввести неровный ритм, почти такой же, как четыре стаккатированных восьмых в мотивах Шуберта.

Или. Находясь опять-таки внутри жилищ героев, выглянуть в окно и предметно представить строки Кафки из маленького рассказа: «Кто живёт одиноко, … тот без окна на улицу долго не выдержит. Да и в том случае, если он ничего не ищет, а только усталый, поводя взглядом между небом и публикой, подходит к своему подоконнику, нехотя и чуть запрокинув голову, - да и тогда лошади внизу увлекут его в своё сопровождение, состоящее из повозки и шума, а тем самым, в конечном счёте, к человеческому согласию».

Ты не ошиблась. Кафка на якутской земле тебе привиделся не вдруг. В моменты повествований и целительницы, и коневода вот бы прибегнуть к непривычным ракурсам, когда на экране появился бы пластический гротеск и колорит. Нет. Содержание банально, бесчувственно. Режиссёр не знает, что с изображением делать. Тебе не остаётся ничего другого, как уже в первом кадре, который являет зрителю якутских лошадей, видеть их вперемешку с коровами или убегающими от расшалившегося бычка.

Лошадь для якута – действительно тотемное животное. Она несёт с ним одни и те же тяжести жизни. Она способна спасти, если ты провалился в полынью, прорыть тоннель в снежных заносах и вызволить тебя из белого плена. И ни один якут, знающий подробности «чурапчинской трагедии», когда во время Второй мировой войны население 41-го колхоза было сорвано с обжитых мест, чтобы якуты занимались рыбным промыслом в бассейнах сибирских рек, над такими кадрами смеяться не будет. Их скарб везли на Север лошади. Все переселенцы остались лежать там. Вот так. Наш странник не находит ничего более содержательного, чем транслировать: из волоса якутских лошадей делают опахала для изгнания злых духов, а режиссёр позволяет целительнице Юлии Николаевой в моменты, когда идут съёмки ритуальных действий, предстать перед телезрителем в джинсах.

Лейтмотив телепрограммы, сконцентрированный в словах «нить жизни», возвращает телезрителя к «сквозному» герою, спасателю Валерию Андросову. В действие медленно, но неудержимо включаются драматичные моменты его профессионального бытия. Эпизод первый – спасение девочки-подростка, которая была готова броситься вниз с высоты тринадцатого этажа. Драматизм ситуации сосредоточен в силе, способной повергнуть любого человека на колени и выкрикнуть: «Стой! Не надо»!

Валерий Андросов принял вызов, едва почувствовал его. Он успел прижать к груди девочку. Как же решают эпизод авторы? Они вырывают из уличной толпы лицо некой девушки. Крупный план. Во взгляде нет никакой отрешённости, но он весь обращён вовне, он весь «говорит». Только тогда, когда «слово» прямо-таки разламывает изображение, ты осознаёшь: в кадре действительно чужое лицо! Как не хотелось бы тебе оказаться на месте этой девушки, которую знакомые, я уверена, не однажды впоследствии спрашивали: «Это ты хотела покончить с собой»?

Основы профессиональной этики журналист-странник не счёл для себя обязательным усвоить? Беготня весёлых детей, оседлавших постамент памятника Платону Ойунскому - символ высоты 13-го этажа!? - видимо, должна была погасить внутренний конфликт спасённого человека. На что рассчитывал режиссёр, монтируя этот эпизод? Что силой своей версии он мог сочувствовать чудовищность свершившегося? А это был тот самый момент, когда на экране могло бы ярко проявиться режиссёрское решение соприкосновения двух космосов – Космоса человека и Космоса вселенского. Резкое, неудержимое движение по вертикали вниз, повиновение закону земного притяжения. И – взлёт вверх как полёт, образ того, как во внутреннем пространстве человеческой души, откуда, как кажется, выхода нет, прорывается сила жизни. Чуда не произошло.

Ещё одна попытка сказать то же самое. Позже телезритель подойдёт ко второму эпизоду, как подходят к только что отпертой двери, но то, что за дверью, будет снято не бригадой Совлачкова-Желковского. То будут документальные кадры из архива МЧС.

Перед зрителем - глубокая зелень леса, где потерялся ребёнок. Плотная цепь сотрудников МЧС, вышедших на поиски малышки. Орнамент троп, вбегающих в лес и выходящих из него. Режиссёр делает попытку заявить об участии в процессе. Он перемежает документальные кадры своими – кадрами, где отбивают дробь барабанщики группы «Тэтим». Казалось бы, всё на пользу. Но польза, освобождённая от фантазии, совершенно бесполезна. Авторы потерялись в космическом пространстве, о слитности с которым изначально заявили. Они исключили из сознания, что Космос весь заполнен тихо звучащим веществом.

Тебе остаётся принудить пульсировать собственное воображение: цепь кадров переведена в рапид, звук трансформирован или убран вовсе, 24 такта превращены в невидимое звучащее вещество, чтобы «выстрелил» лучший кадр телепрограммы. Это два чёрных глаза-блюдца спасённой девочки, которые, когда настанет миг, ты увидишь сквозь траву. Ты помнишь свою реакцию – тотчас описать смысл того кадра. Но рвёшь тот лист бумаги. Пусть будет кусок жизни, который не превращается в чернила…

Самое сложное в профессии тележурналиста – уходить. На Лене-реке веет свежий ветер. В веянии ветра лёгкой должна быть финальная поступь странника по якутской земле. Проделав путь внутреннего изменения, как опять же артикулировал сам странник, он попадает в якутский храм (человек, будто бы постигший культуру народа Саха, центр духовной культуры «Арчи» называет домом якутской веры)! И не может ли быть так, что Нечто становится тем темнее, чем больше должно проясняться? Почему героям не заданы космические вопросы, к примеру: «А что, если бы на Земле не было вас?» Почему никто не спросил музыкантов Хатылаевых, каким им слышался зов родной земли, когда они три месяца пребывали на американском континенте? Или, готовясь к разговору с ними, этого факта журналист-странник вовсе не знал? Почему конечный смысл всех эпизодов сводится к потоку информации: музыканты Хатылаевы лечат, лошади лечат, лечит целительница Юлия Николаева? Такое впечатление, что все в Якутии чем-то неизлечимо больны. Это не так.

Сейчас ты стоишь сама перед собой. Может быть, та, другая, кем ты была до поездок по России, вообще чужда тебе, и ты никогда ею не была? Или ты сегодня воплощаешь в себе сразу обеих? Нет противоречия, потому что обе готовы резюмировать: болен сам цикл «Письма из провинции» в нынешнем его виде. Болен скудостью мысли, неспособностью работать по законам драматургии, отсутствием творческих порывов, равнодушием к героям и к самому процессу создания телепрограмм, неприятием эстетизма, и, да простится тебе жаргон – «пофигизмом».

Из документально-публицистического цикла, предполагающего социальную обусловленность, он превратился в концерты художественной самодеятельности, фрагменты которых бездумно собираются микшерными склейками. Превратился в подобие клуба путешественников за казённый счёт.

Съёмочные группы отправляются на Дальний Восток, чтобы навестить козла Тимура и тигра Амура. Чтобы, находясь на Камчатке, снимать скучные школьные диаграммы и плакаты различных общественных организаций, вместо того, чтобы показать: Камчатка - это нечто такое, чего нет больше на нашей Земле. Это соседство конусов вулканов с громадиной океана, тайги - с огнём, камня - с горячим паром, человека - с необъятным простором. Одна только База луноходчиков на Толбачике с её лунным пейзажем, где в 70-е годы проходили испытания первых советских аппаратов «Луноход-1» и «Марсоход-1» перед отправкой на Луну, должна была разжечь журналистский азарт.

Как там говорится на этажах студии Культура-«Санкт-Петербург»? «На вашу беду, к командировке на Камчатку я готовилась тоже». И для тебя, другой, совершенно очевидно – истоки происходящего лежат даже в том, что руководитель отдела художественной публицистики Ольга Байдина не знает разницы употребления слов «одеть» и «надеть», не ведает, что слово «волнительно» отсутствует в нашем языке.

И как-то всеми забылось, что в публицистических программах должна присутствовать рациональная система исследования и должна звучать подлинная литература. Вот так и появляется в эфире телеканала «Россия-Культура» передача, похожая на спектакль, билеты на который впору продавать с солидной скидкой. Странник покидает кадр. Образ «самого себя» провален. Самопровозглашенная задача постичь якутскую первозданность, отыскать в ней своё место тоже. Противостояние Космосу проиграно. Нить жизни надорвана. Странник проходит вдоль берега Лены-реки по сыпучему песку, не оставляя следа. Почему-то ты этому не удивляешься…

Из твоих воспоминаний. Да, всё верно. Самое сложное – уходить. Трудно ставить точку в телепрограмме. В финале длительного отрезка Жизни тоже. Определить положение, своё положение; начать там, где находится начало: вновь начать с себя.

Зрительно – это было в Поволжье. Ты завершила съёмки телепрограммы, героем которой стал русский офицер-подводник Рашид Аряпов (татарский - какая разница). Но ты даёшь команду водителю машины ехать на сельское кладбище. В одиночестве ищешь могилу парня, одного из 108 моряков, погибших на подлодке «Курск». Ты её находишь. За 15 лет, что минули со времени трагедии на тот момент, у изголовья захоронения заметно выросла берёза, вызрела. Солнце садится. Сверкают кресты. Твоё поклонение парню-герою обрамлено космической тишиной. Своих коллег, оператора и инженера, которые ждут тебя у кладбищенской калитки, ты застаёшь тоже молчащими. Садимся в машину и едем в гостиницу. Первое слово кто-то из нас произносит минут через двадцать…

P.S. Прекрасно-грустная осенняя листва осталась лежать под слоем снега. Твой мозг переключился. Было бы ложью утверждать, что все выпуски последних лет цикла «Письма из провинции» безнадёжны. Программа автора Андрея Шляхова из Чувашии означает одно – он был нацелен создать ту картину жизни, которую в состоянии создать только он, Андрей Шляхов, и никто другой. Его герой – гений ХХ-го века поэт и философ Геннадий Айги не иначе, как из Космоса, принёс на Землю стихотворение:

«Нет мыши.

Есть…»

Оно для тебя – как «Чёрный квадрат» Малевича. Вот теперь есть, Андрей. Есть!..

И наконец, спать!

Тамара РОДИОНОВА,

журналист, отличник культуры Республики Саха (Якутия).

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
11.01.2020 02:20 (UTC+9)
Комментарии: 24
Как жаль 11.01.2020 07:11

но я ни чего не понял,к чему,зачем,кто,когда и отчего?


Игорь. 11.01.2020 08:19
Аналогично.

юг Якутии 11.01.2020 08:38
что хотел автор сказать и показать.

Северянин 11.01.2020 09:17
Как жаль 11.01.2020 07:11

но я ни чего не понял,к чему,зачем,кто,когда и отчего?

=========

Скажите - знакомо ли Вам понятие "цивилизационная дистанция" ?


???? 12.01.2020 09:17
почему на нашу беду,тебя возили на государственном транспорте, Природа Якутии многообразна и красива, не из окна машины. Шаман тоже пешком пошел погулять по Руси.

Северянин 11.01.2020 07:39

Тамара РОДИОНОВА,

=========

Сильно.

Риспект.

Не понимают - это просто "Посторонние" Моэма.

Их стало слишком много.

Только и автор пока не нашел, что ищет.


Северянин 11.01.2020 08:56
Добавлю:

+++++

"Откуда знать тебе, что в каждой птице, в небе круг чертящей - скрыт бесконечный мир блаженства?"

Вильям Блейк


Северянин 11.01.2020 09:41
Тебе хочется уйти куда-нибудь, может быть, за угол коридора, чтобы сказать самой себе то, что хочешь и должна сказать.

=======

Декарт, "смертный взгляд".

Путь познания Истины.

Никак "иначе" - Истина не познается.

"Картезианские Разышления" Мамардашвили

....

Да, Якутия – это мир людей, живущих на границе космоса вселенского и космоса человека, пространство, где сосредоточены владения якутского героического эпоса Олонхо и Кафки. Кафки в том числе…

======

" В отдаленном совхозе "Победа" был потрепанный старенький ЗИЛ,

А при нем был Степан Грибоедов, и ЗИЛ-е он воду возил...

...

..."

(А,Башлачев, примерно 1983-й )

Кафка - все-таки где-то далеко, Европейский вариант.

А тут все - намного более простенько и страшненько.


Северянин 11.01.2020 09:51
Сейчас ты стоишь сама перед собой. Может быть, та, другая, кем ты была до поездок по России, вообще чужда тебе, и ты никогда ею не была? Или ты сегодня воплощаешь в себе сразу обеих? Нет противоречия, потому что обе готовы резюмировать: болен сам цикл «Письма из провинции» в нынешнем его виде. Болен скудостью мысли, неспособностью работать по законам драматургии, отсутствием творческих порывов, равнодушием к героям и к самому процессу создания телепрограмм, неприятием эстетизма, и, да простится тебе жаргон – «пофигизмом».

=========

Это эмоции, не Знание.

Все намного проще - мы живем в "разделенной стране".

И эти разделы слишком велики - и их слишком много.

Было бы лукавством мыслить иначе.

Не следует искать этому оправданий.

Никаких "мы" - больше нет.


Бырпах 11.01.2020 09:48

Что это было??????


Северянин 11.01.2020 09:52
А Вы готовы услышать ответ на свой вопрос - или потом от страха обделаетесь?

"Что это было? " 11.01.2020 10:57

Это и есть поток сознания - у каждого свой.


Северянин 12.01.2020 01:17
Это то, что находится ВНЕ Ваших способностей это понять.

Т.е. - все проще не бывает - в Вас нет (утрачено, либо "не выросло" ) - то, чем изложенное понимают.

То, что и есть - "Человек по образу и подобию".

Поэтому я выше и отписал очевидный факт - "разделенное общество".

"Цивилизационная дистанция" - просто чудовищна.

Мы уже давно - просто разные биологические виды.


Кто ты такой, чтобы другим оценки давать? 12.01.2020 08:13
Держи свои поток сознания при себе, не цепляйся к людям. Не дорос еще.

Елене 11.01.2020 12:45

Ну что вы такая злопринципиальная?))))


Елена 11.01.2020 13:53
Лучше потратьте свое время на изучение русского языка, вы очень удивитесь, но в нем нет такого слова как "злопринципиальная"

По моему 11.01.2020 15:18
Тут все такие

Елене 11.01.2020 14:06

Я не автор, а читательница) А "злопринципиальная" - это мой личный неологизм))) Имею право))) Отличного вам дня. Пойду погуляю: у нас в Якутске чудесная погода, всего градусов 25 мороза) А вы, видимо, не якутянка?


Елена 11.01.2020 18:39
Родилась в Мирном в 1965 году. Как по вашему, якутянка?

Yyskr 11.01.2020 15:24

Ничего не понял.


ЗИМА 11.01.2020 18:29

Что это было? - А вот что -Сложно и трудно уходить!

Обидно и зло берет.

Сегодня новое поколение журналистов. Хотят видеть по-своему. И пофигизм есть. Автор, видимо впервые в Якутии. Для него все -экзотика. Ну увлекся шаманами и целителями, так он видит нашу Глухую провинцию. Так он, столичный житель, видит нашу Якутию!


В целом соглашусь 11.01.2020 18:50
На мой взгляд, енто вообще присуще в якутии, независимо от возраста:))))

Им "ОБИДНО" И "ЗЛО БЕРЕТ", за что топчут кому не обидно и зло не берет:))))


Елене 11.01.2020 21:58

Ну, не знаю. Северяне толерантные


Весна 11.01.2020 23:45

К сожалению.. многое верно.. мельчают журналисты.. теперь даже не знаешь как их назвать то, больше самопиара, передачи слабые, ничего нового не привносят в жизнь.. так, перепевки, говорящие головы.. нет чувства "слова", "меры" - от этого и больно, и грустно..


ЛЕНТА НОВОСТЕЙ